Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

лошадка

Рига через 25 лет

Рига изменилась так, что я, как ни старалась, не смогла развести себя на столь милую моему сердцу слюняво-сопливую ностальгию. По центру стадами слонялось турьё, и почти сразу пришло неприятное ощущение сопричастности этим стадам. В городе, где был когда-то прожит очень важный этап моей юности, служить источником бабла для сувенирщиков было очень неприятно. Благодаря моим прекрасным хозяевам (Юля, Слава, Любочка, ещё раз сердечное спасибо!), дискомфорт почти удалось победить, но лёгкий фоновый облом всё же ощущался.

Домская площадь, встречи с которой я так ждала, оказалась сплошь заставлена столиками летнего кафе и подзвучена какой-то живой командой, к счастью, довольно неплохой. Опять же к счастью, команда эта играла некий рок, а не "Ветер с моря дул"; последнего варианта я бы просто не пережила. Полускрытый лесами собор окружал строительный забор (знаю, дрянные стишки и труднопонимаемые, но уж пусть будет, как написалось), и нас с julyl не потревожила ни одна тень хиппового прошлого, сколько мы ни сидели там, где была когда-то "Синяя птица". Воробейник в Таллине до сих пор вполне прежний, несмотря на перемены, а Домка, увы, живёт какой-то совсем иной жизнью.

Прошлое внезапно накрыло в последний рижский день, когда словно кто-то ударил меня изнутри в грудную клетку, и я попросила Юлю остановить машину на узенькой мощёной улице, посреди которой тянулись трамвайные рельсы. Я не ошиблась. Это была улица Кришена Барона, и за каменным забором по-прежнему находился женский православный монастырь, где 25 лет назад я приняла Святое Крещение (см. старую историю в двух постах).

Я вошла в ворота монастыря в подвёрнутых джинсах, нелепо намотав на голову тёплый клетчатый платок с кистями. Перешагнула порог храма, и вот тут-то на глаза наконец навернулись слёзы. Шла вечерняя служба, неправдоподобно прекрасно пел хор, и ни одна свечница, конечно, не смогла назвать мне имя доброй старенькой монахини с двумя палочками, разговор с которой когда-то перевернул мою жизнь. И казалось полной несуразицей, что до этого дня мне ни разу не пришло в голову помолиться об этой монахине.

Потом я ещё немножко постояла в притворе, где когда-то Китти с покойной Янкой, две молоденькие хиппушки, плакали оттого, что не могли участвовать в загадочном и невыразимо притягательном Таинстве. А потом мы вышли на солнце, где в три раза сильнее, чем в Питере, пахли цветы в монастырском дворе, и ждала в автомобиле Юля со спящей Любочкой.